Валютная политика во Франции: 5 этапов

В отличие от других стран, в том числе и России, где данные о сделках, отвечающих определенным критериям, в обязательном порядке передаются в органы, призванные бороться с отмыванием капиталов, во Франции сегодня финансовые посредники сами решают, подозрительна сделка или нет. А вся система валютного регулирования во Франции прошла в своем развитии несколько этапов.
Этап первый — зарождение
Первый этап — зарождение системы государственного валютного регулирования. Необходимость регулирования валютных отношений возникла вследствие I Мировой войны, истощившей национальные экономики, ввергнув мировые державы в состояние разрухи. Системы денежного обращения этих стран, и без того находившиеся в состоянии перманентного кризиса, были нарушены. Поэтому Франция с августа 1914 г. ввела принудительный курс банкнот и отменила их размен на золото.
После Великой депрессии и последовавшей за ней девальвацией доллара и фунта стерлингов по отношению к франку было нарушено главное преимущество Франции — низкая стоимость национальной валюты. В 1935 г. из страны начался отток капитала. Возникла необходимость валютного регулирования. Последовали первые решения для предотвращения оттока капитала. В 1936 г. Банк Франции рекомендовал коммерческим банкам не производить:
— продажу иностранной валюты резидентам без доказательств необходимости ее для коммерческих целей;
— продажу иностранных банкнот физическим лицам, за исключением туристов;
— предоставление кредитов во французских франках для спекуляций на валютной бирже;
— спекулятивные операции с французским франком;
— продажу золота для целей тезаврации.
Но данные меры оказывались неэффективными, так как носили половинчатый, рекомендательный характер. Правительство было вынужденно принять закон, запрещающий операции с золотом и его ввоз-вывоз без разрешения Банка Франции, и провести ряд девальваций в 1936-1938 гг. Эти действия и обязательство не восстанавливать валютный контроль дали возможность вернуть значительное количество <блуждающих капиталов>.
Таким образом, перед началом II Мировой войны Франция использовала несколько способов регулирования валютных отношений: прекращение обмена банкнот на золото, девальвацию золотого содержания, ряд рекомендаций центробанка, запрет на операции с золотом и его вывоз. Все ограничения носили краткосрочный и нерешительный характер, а равновесие на денежном и валютном рынках достигалось в основном за счет девальвации.
3 сентября 1939 г. Франция вступила в войну. Одновременно был подписан декрет, запрещавший перевод каких-либо сумм на территорию неприятеля. 9 сентября был издан новый декрет, запрещавший и регулирующий экспорт капиталов, операции с иностранными валютами и торговлю золотом. Он предусматривал:
— запрет экспорта капиталов без разрешения министра финансов в отношении физических и юридических лиц, находящихся во Франции, а также перевод французских франков на счета в иностранные банки;
— обязательную сдачу доходов от экспорта товаров и услуг, других доходов, полученных за границей в иностранной валюте, в течение одного месяца со дня получения;
— создание специального правительственного органа — Валютного бюро, управляемого Банком Франции по поручению и за счет Министерства финансов.
Новый орган наделялся правом привлекать для совершения валютных операций банковские учреждения и маклеров, назначаемых министром финансов по предложению управляющего Банком Франции.
Таким образом, валютное регулирование в этот период носило временный характер и использовалось как исключительная мера, вызванная нарушениями в развитии экономики и оттоком капитала. Поэтому оно было половинчатым, мало продуманным, использовалось в основном для разрешения проблем, имеющих текущий характер.
Этап второй — жесткое регулирование
Второй этап (1945-1958 гг.) — жесткая система государственного валютного регулирования. После II Мировой войны в валютном регулировании Франции происходят качественные изменения. Оно приобретает постоянный характер, но реализуется преимущественно в форме валютных ограничений. Система валютных ограничений во Франции в этот период начинается с декрета от 15 июля 1947 г. и отдельных распоряжений, издаваемых Министерством финансов и экономики или входящим в это министерство Валютным бюро.
Указанный декрет предоставлял Валютному бюро право:
1. реквизировать иностранную валюту и золото;
2. предписывать французским физическим и юридическим лицам, а также проживающим во Франции иностранцам, передачу в распоряжение Валютного стабилизационного фонда принадлежащих им авуаров в иностранной валюте;
3. выдавать импортерам разрешения на покупку иностранной валюты, необходимой им для оплаты ввозимых товаров.
Принятие столь жестких ограничений было вызвано рядом важных причин.
Во-первых, послевоенный период вплоть до конца 1958 г. характеризовался дефицитом платежного баланса и целой серией девальваций, направленных на увеличение экспорта. Суммарный дефицит платежного баланса <зоны франка> по текущим операциям за 1946-1958 гг. составил $10.5 миллиарда.
Во-вторых, увеличилась внешняя задолженность Франции, которая на конец 1958 г. составила примерно $3 млрд. В-третьих, колониальные войны вызвали бюджетный дефицит. В 1958 г. он составлял около $1.2 миллиарда. 25 марта 1957 г. в Риме главы шести государств (ФРГ, Бельгии, Франции, Италии, Люксембурга, Нидерландов) подписали договор <Об учреждении Европейского экономического сообщества>. С целью устранения разделяющих Европу барьеров в договоре было заложено четыре основных принципа экономических и социальных свобод: свобода движения лиц, товаров, услуг и капиталов. Валютное регулирование во Франции отныне приобретает более конкретный характер, часто проявляющийся в довольно жестких формах. Это было следствием усиливающейся конкуренции между ведущими мировыми державами и быстро растущего лидерства США. Благодаря принятым мерам Франции удалось стабилизировать денежное обращение и установить пока еще хрупкую, относительную устойчивость национальной валюты.
Этап третий — переход к либерализации
Третий этап (1958-1985 гг.) — переходный период от жесткой системы валютного регулирования и контроля к либерализации. Пришедший к власти генерал де Голль взял курс на сохранение и дальнейшее обеспечение стабильности французского франка. Закономерным итогом такой последовательной политики явилось введение с 1958 г. внешней обратимости национальной валюты по текущим операциям: франки на счетах нерезидентов свободно конвертировались в другие обратимые валюты, в том числе в доллары США.
Международное положение франка, активное сальдо платежного баланса, накопленные золотовалютные резервы (в 1958-1966 годах они выросли практически в 5.5 раза), рост производства — все это позволило де Голлю продолжить политику либерализации валютного регулирования.
28 декабря 1966 г. во Франции был принят закон, призванный либерализовать торговлю страны с внешним миром. В статье 1 его финансовые отношения между Францией и заграницей объявлялись свободными. Новый закон носил в большей степени рекомендательный характер и не содержал норм прямого воздействия. Все ограничения вводились с помощью издаваемых правительством и центробанком Франции подзаконных актов, разъясняющих те или иные положения статей закона. Практически без изменений этот закон действует и сегодня. Курс на либерализацию валютного регулирования не изменился.
В 1967 г. обратимость франка по текущим операциям была распространена и на резидентов. Одновременно устанавливался свободный ввоз-вывоз золота как резидентами, так и нерезидентами. Сохранялся лишь контроль над прямыми иностранными инвестициями во Франции и французскими инвестициями за границей, над эмиссией иностранных ценных бумаг на французском рынке, получением местными предприятиями займов за границей (на сумму свыше 2 млн. франков, причем банки могли предоставлять и получать кредиты за границей без ограничений).
На фоне очевидных успехов совершенно неожиданным оказался разразившийся в 1968-1969 гг. второй валютный кризис во Франции. Непосредственным толчком к нему послужили события в мае-июне 1968 г. (студенческие волнения, всеобщая забастовка), а также спекуляция в пользу западногерманской марки в ожидании ее ревальвации. Однако эти факторы смогли вызвать валютный кризис только лишь вследствие действий структурного порядка.
Франции удалось улучшить свои торговые позиции, устойчивость которых покоилась не столько на преимуществах отечественного производства и уровне производительности труда, сколько на временных благоприятных факторах, главным из которых была девальвация. Активное сальдо платежного баланса и накопление золотовалютных резервов были достигнуты в основном благодаря притоку капиталов из-за рубежа, а не положительному сальдо внешней торговли.
Валютная либерализация позволила осуществить т.н. <игру на сроках>. В обстановке растущего недоверия к французской валюте и ожидания ее девальвации экспортеры замедляли репатриацию своей валютной выручки из-за границы, а импортеры ускоряли платежи за границу.
Определенную роль сыграла и неустойчивость мировой валютной системы. Недоверие к резервным валютам вызвало дополнительный спрос на золото.
Валютный кризис еще раз показал, что политические факторы могут очень весомо влиять на экономическую стабильность в стране. Их анализ и определение закономерностей их развития — чрезвычайно актуальный для России вопрос.
В мае 1968 г. во Франции были восстановлены валютные ограничения, но уже 5 сентября они были отменены. Однако из-за массового вывоза капитала и для пресечения спекуляций на девальвации франка в ноябре ограничения снова были восстановлены. Неустойчивость экономической стратегии правительства обусловила неустойчивость политики валютного регулирования. Это был закономерный зигзаг, временное отступление в общей тенденции либерализации валютного регулирования. Но он показал, насколько возросла весомость неэкономических факторов развития, насколько необходима координация валютных политик в международном масштабе.
По оценкам французских и других западных экономистов, развал Бреттон-Вудской системы и установление плавающих валютных курсов лишили французских предпринимателей тех основных преимуществ на мировом рынке, которые они получали в результате проводимой политики на снижение курса франка. Так, по данным французских экспертов, снижение курса доллара на 10% уменьшает расходы Франции по импорту на 3 млрд. франков и снижает инфляцию на 0.1%.
В 70-80-х годах страна окончательно перешла от сравнительно замкнутого к специализированному хозяйству в рамках мирового рынка, а внешняя торговля превратилась в решающий фактор экономического роста Франции. Благодаря этому появилась возможность упростить различные процедуры по экспортным операциям, увеличить часть валютной выручки, оставляемой в распоряжении экспортеров. Хотя во второй половине 80-х годов серьезную озабоченность французского руководства вызывали периодические перемещения валютных потоков — так называемых <горячих> денег.
Процесс развития либерализации валютного регулирования во Франции очевиден, несмотря на временные периоды усиления его регламентации. Однако, по сравнению с другими экономически развитыми странами, валютное регулирование в стране остается самым жестким.
Этап четвертый — либерализация
Четвертый этап (1985-1990 гг.) — либерализация в области государственного валютного регулирования. Франция предпочла поэтапную отмену валютного регулирования. Германия осуществила ее весьма решительно, сразу после окончания войны. Хотя Германии и отменять-то, по большому счету, было нечего: она заново создавала свою экономику, для нее важно было в этих условиях не начинать политику валютного регулирования.
И это ей удалось благодаря стремлению создать свободное рыночное хозяйство, чьи принципы по определению не предусматривают валютное регулирование со стороны государства в каких-нибудь значительных формах. Великобритания, Австралия и Новая Зеландия произвели относительно резкий переход в конце 70-х и начале 80-х годов. Япония предпочла постепенный отказ от валютного контроля. Этим странам и не нужно было осуществлять долгий переход к либеральной валютной политике, в отличие от французской, она всегда была там более либеральной.
Переход к либерализации во Франции осуществлялся в несколько этапов.
Во-первых, национальным компаниям с мая 1987 г. было разрешено распоряжаться валютными счетами как во Франции, так и за рубежом. До этого экспортирующим предприятиям жестко предписывалось ввозить в страну иностранную валюту и в срок не более трех месяцев обменивать ее на франки.
Снятие валютного контроля позволило компаниям более гибко и децентрализованно управлять накоплением денежных ресурсов. Однако последний контрольный элемент остался: предприятия обязаны были соблюдать <потолок кредиторского сальдо> на уровне четверти делового оборота с заграницей.
Цель подобного предписания — избежать спекуляции на франке, придать валютным операциям торгово-экономический характер. Во-вторых, для покрытия растущих валютных рисков по импортным операциям предприятиям теперь было разрешено, помимо займов, использовать различные валютно-финансовые механизмы, включая покупку валюты на определенный срок, что ранее не допускалось.
Теперь компании не отчитываются по этим операциям перед коммерческими банками, в которых они обслуживаются. В-третьих, предприятия получили право свободной эмиссии займов за рубежом. В результате этого банки практически утратили возможность жестко контролировать осуществление валютных операций юридическими лицами. Впервые за долгие годы было разрешено предоставлять заемные ресурсы во франках нерезидентам. В-четвертых, экспорт и импорт золота были приравнены к режиму торговых операций, отменены предварительные разрешения на их осуществление со стороны Банка Франции.
В-пятых, полностью отменены ограничения на вывоз валюты из страны для туристов, которые обязаны лишь заявить о вывозимой сумме, если она превышает 50 тыс. франков. При этом установлен льготный фискальный режим при создании коммерческой сети за рубежом.
В-шестых, было снято предписание французским компаниям, осуществляющим прямые инвестиции за границей, финансировать значительную часть их (70%, позднее — 50%) в иностранной валюте. Минимальная сумма капиталовложений, не требующая предварительного официального разрешения, была сначала повышена с 2 млн. до 15 млн. франков, а затем в 1987 г. подобная процедура была упразднена совсем и заменена уведомлением государственных органов. Таким образом, в 80-х годах во Франции зарубежные капиталовложения стали окончательно рассматриваться как важнейшее средство <международного видения и мышления> французских предпринимателей, как база для интенсификации товарного экспорта.
динамика количества сообщений, передаваемых в TRACFINЭтап пятый — против отмывания денег
Пятый этап (с 1990 г. по настоящее время) — противодействие легализации доходов, полученных незаконным путем. В основе французской системы противодействия отмыванию денег лежит партнерство между административным подразделением TRACFIN, созданным в 1990 г. при Министерстве экономики и финансов, с одной стороны, и финансовыми посредниками — с другой. При этом законодатель, исходя из необходимости обеспечить свободное перемещение <чистых> денег и поставить преграду на пути <грязных>, обязал организации информировать TRACFIN о каждой подозрительной сделке. Во Франции финансовые посредники сами решают, подозрительна сделка или нет. При добровольном сообщении о своих подозрениях в TRACFIN они освобождаются от уголовной, гражданской и профессиональной ответственности. Информация отбирается самими финансовыми институтами, что повышает качество их работы, а обработка полученной информации осуществляется TRACFIN. Эффективность этой системы основывается прежде всего на реальном осознании экономическими агентами необходимости защищать себя от <грязных> капиталов.
Доказательством этого может быть динамика количества сообщений, передаваемых в TRACFIN (рис. 1). На графике видно, что за период 1991-2002 гг. TRACFIN зарегистрировал более 20,000 деклараций финансовых организаций, и число их постоянно росло: от 179 в 1991 г. до 6894 в 2002 г. Основная часть деклараций исходит от банков и кредитных организаций, на долю которых приходится более 60% деклараций. Именно банки во Франции являются ключевым звеном в сфере контроля за предотвращением отмывания денег. Такая система, безусловно, представляет интерес и для России.

Среднесрочная стратегия на рынке акций

Череда мировых и отечественных финансовых кризисов охладила интерес инвесторов к вложениям в ценные бумаги. Биржевые новости перестали быть главными событиями российской деловой жизни. Однако отечественный фондовый рынок не только выжил в условиях экономических дефолтов и рецессий, сотрясающих мировую экономику конца ХХ — начала ХХI века, но и остается одним из наиболее привлекательных механизмов увеличения капитала.
«Быстрые» деньги 90-х
На фондовом рынке существуют различные финансовые инструменты, используемые в качестве объектов для инвестиций, — акции, облигации, векселя и т.д. Наибольший интерес представляют, конечно, акции. Играя на рынке акций, можно обеспечить уровень доходности значительно более высокий, чем на других сегментах рынка ценных бумаг.
Сегодня объем сделок с акциями превышает 90% российского биржевого оборота. Безусловно, как и любой другой финансовый инструмент, акции имеют свои сильные и слабые стороны в качестве объекта инвестирования. Главный инвестиционный недостаток акций — в том, что этот инструмент (в отличие, например, от облигаций) не имеет гарантированного дохода. Прирост капитала для владельцев акций происходит либо за счет получения дивидендов, либо за счет изменения рыночной стоимости акции. Доходность по дивидендам в современной российской практике редко превышает 1-2%, что на порядок ниже уровня инфляции, поэтому в ближайшей перспективе основным источником дохода для инвесторов останется изменение рыночной стоимости акций.
«Золотыми днями» для российских инвесторов на рынке акций был период с марта 1996 г. по сентябрь 1997 г., когда за полтора года индекс РТС, характеризующий биржевую ситуацию на отечественном фондовом рынке, вырос в долларовом значении в 7-8 раз (рис. 1). В этот период вложения в акции могли принести доход в 100-200 и более процентов годовых в валюте, практически при любом по времени входе в рынок. Однако объективно не многие инвесторы смогли обеспечить себе подобную сверхприбыль.
Индекс РТС. Источник: РТС.Рис. 1. Индекс РТС. Источник: РТС.
Во-первых, биржевой рынок акций до марта 1996 г. не являлся настолько привлекательным инструментом для вложений. На том же графике индекса РТС (рис. 1) явно прослеживается отрицательная валютная доходность. Потребовалось определенное время, чтобы тенденция роста рынка стала очевидной и устойчивой. Во-вторых, вход в рынок массового частного инвестора был затруднен из-за достаточно высоких требований к минимальному объему (порядка $5-10 тыс.) инвестируемых средств на действовавших биржевых площадках. В-третьих, для фиксации сверхприбыли необходимо было выйти из рынка к осени 1997 г., когда кризис на фондовых рынках Юго-Восточной Азии послужил началу обвала и отечественного биржевого рынка акций.
Затяжной прыжок
Обвал российского рынка акций продолжался год, после чего его капитализация (рыночная стоимость отечественных компаний) вернулась на уровень 1996 года (порядка $12 млрд.). Первоначально падение отечественного рынка воспринималось во многом как отголосок азиатского кризиса, то есть вне связи с экономической ситуацией в России. Однако продолжающаяся нестабильность на мировых развивающихся рынках и возрастающие инвестиционные страновые риски привели к тому, что многие иностранные инвесторы, составлявшие основу российского инвестиционного капитала на фондовом рынке, стали закрывать свои лимиты по России, фиксируя убытки.
В августе 1998 года произошел крах пирамиды ГКО. Но если судить по рынку акций, то данное событие, скорее, пошло ему на пользу. Безусловно, некоторое время еще продолжалось дальнейшее падение рынка акций, однако его динамика соответствовала доавгустовским темпам. С одной стороны, мораторий российского правительства по государственным облигациям <связал> финансовые ресурсы, которые могли бы поддержать рынок акций. С другой — в условиях резко возросшей доходности по операциям с СКВ все свободные деньги все равно уходили на валютный рынок. Уже в октябре рынок акций сделал разворот в сторону роста и к маю 1999 г. вышел на уровень августа 1998-го.
Потенциал роста
Большая часть российского населения после событий 1997-98 годов с недоверием относится к инвестициям в ценные бумаги в целом — и в акции, в частности. Однако так ли плох российский биржевой рынок акций? Скорее, наоборот. Существующий потенциал роста можно определить, во-первых, по тем значениям фондовых индексов, которые рынок уже достигал в 1997 году. Во-вторых, современная его капитализация — порядка $60-70 млрд. — явно не соответствует экономическому потенциалу России. При оценке отечественного национального богатства в $23 трлн., капитализация российского фондового рынка составляет всего 0.25%. По этому показателю российский фондовый рынок в 85 раз меньше австралийского рынка, в 100 раз меньше канадского и в 5 раз меньше фондового рынка Финляндии.
В-третьих, о низкой капитализации российского фондового рынка свидетельствует и такой важнейший индикатор степени развития фондового рынка, принятый в мировой практике, как соотношение между суммарной капитализацией рынка акций и размером валового внутреннего продукта (ВВП).
Анализ, проведенный по 19 индустриально развитым странам и по 50 формирующимся рынкам ценных бумаг, показывает, что в конце 90-х годов примерно для 40% индустриальных стран этот показатель превышал 100%; примерно для 55% индустриальных стран его величина была выше 60%. Россия же имеет объем капитализации менее 20% ВВП.
Таким образом, российский фондовый рынок объективно имеет тенденцию к росту. Уже сегодня эксперты считают, что его текущая капитализация должна находиться на уровне не менее $100 млрд. Однако рынок — это рынок. Его уровни реально отражают существующую экономическую, политическую ситуацию и связанные с ней риски инвестирования.
Выбор стратегии
О потенциальной инвестиционной привлекательности рынка акций свидетельствуют и данные по доходности на американском фондовом рынке (табл. 1). Однако и на рынке США в каждом временном интервале есть годы с отрицательной доходностью. Понимание закономерности подобного развития рыночной ситуации — необходимое условие при инвестировании на любом рынке акций, в том числе и на российском.
Данные о доходности акций на рынку США
В целом можно выделить три основные стратегии поведения инвестора на рынке. При долгосрочном инвестировании приобретаются акции голубых фишек с последующей их продажей через несколько лет. При подобной стратегии очень высока вероятность, что как минимум сохранность инвестиционного капитала будет обеспечена. Безусловно, и здесь существуют риски — неправильная оценка инвестиционной привлекательности того либо иного эмитента, возможные политические, экономические форс-мажоры и т.д. Но в общем случае подобная стратегия является доходной.
Так, анализируя характер поведения российского фондового рынка на примере индекса РТС после кризиса 1998 года (рис. 2), можно констатировать, что при любой точке входа в рынок практически всегда существует точка (интервалы) выхода, когда валютная доходность на капитал будет положительной. Более того, осмелимся утверждать, что положительная доходность будет и у инвесторов, вложившихся в акции на пике роста российского фондового рынка.
Индекс РТС (октябрь 1998 г. - ноябрь 2001 г.). Источник: РТС.Рис. 2. Индекс РТС (октябрь 1998 г. — ноябрь 2001 г.). Источник: РТС.
Правда, этого придется ждать, возможно, долго.
Существует и стратегия дэйтрейдинга, при которой основным источником дохода является колебание курсовой цены акций в течение биржевого дня. Благодаря широкому развитию Интернет-трейдинга подобная стратегия стала доступна практически любому желающему. Правда, для того, чтобы ее использовать, необходимо, что называется, <быть постоянно в рынке>, то есть контролировать текущую биржевую ситуацию, а это может позволить себе далеко не каждый. Но, с другой стороны, и доходность от внутридневных операций может быть потенциально выше, чем у долгосрочных вложений.
Можно выделить и так называемую среднесрочную стратегию инвестирования, когда деньги инвестируются в акции на срок несколько месяцев, год — либо на растущем рынке (длинная позиция), либо на падающем (короткая позиция). Именно эта стратегия наиболее подходит для большинства частных инвесторов, не являющихся профессиональными участниками рынка ценных бумаг, но желающих работать с акциями.
Почему среднесрочная стратегия зачастую предпочтительнее? Прежде всего, потому, что для активной торговли на биржевом рынке необходимо постоянное присутствие в нем. Именно отслеживание поведения финансового инструмента на протяжении биржевого дня, подкрепленное информационной поддержкой ведущих поставщиков новостных сообщений в режиме реального времени, позволяет своевременно выявлять как сами колебания рынка, так и их причины. Однако тем игрокам, которые игре на рынке посвящают не все свое рабочее время, прогнозировать внутридневные колебания биржевых котировок затруднительно. Но они могут использовать для построения своей стратегии т.н. недельные, месячные и более длительные тренды, динамика которых не так чувствительна к оперативной информации.
Вход и выход
Существует две основные формы реализации среднесрочной стратегии инвестирования: либо инвестор самостоятельно осуществляет операции с ценными бумагами, являясь клиентом брокерской компании, либо он передает свои средства в управление профессиональным участникам рынка, вкладывая средства, например, в инвестиционные фонды. У каждой из этих двух форм есть сильные и слабые стороны. Если инвестор самостоятельно торгует на рынке (Интернет-трейдинг позволяет это делать, не выходя из дома), он может самостоятельно принимать инвестиционные решения, покупая и продавая акции. При этом его инвестиционный портфель, как правило, ограничивается акциями всего нескольких эмитентов, так как частный инвестор оперирует небольшими финансовыми средствами. Ограниченность же портфеля, помимо принимаемых во внимание общерыночных рисков, накладывает дополнительные риски, связанные с эмитентами акций.
Влияние подобных рисков можно значительно снизить, покупая акции через механизмы коллективных инвестиций, например, приобретая паи паевых инвестиционных фондов (ПИФов). Портфели фондов достаточно диверсифицированы, но потому и доходность их имеет высокий уровень корреляции с доходностью рынка в целом (рис. 2 и 3).
Стоимость паев ПИФов. Источник: www.cic.ru.Рис. 3. Стоимость паев ПИФов. Источник: www.cic.ru.
Выбирая любую форму реализации среднесрочной стратегии, инвестор должен ориентироваться, прежде всего, на поведение самого рынка. При этой стратегии очень важен выбор точек входа на рынок и выхода с рынка. Именно правильное прогнозирование времени, когда надо покупать акции и когда продавать, может обеспечить высокую доходность на капитал. И не имеет значения, покупает акции инвестор самостоятельно либо доверяет свои деньги в управление.
Динамика стоимости паев инвестирующих в акции ПИФов (рис. 3) показывает, что профессиональное управление на рынке акций может обеспечивать доходность лишь на несколько процентов выше среднерыночной.
Безусловно, на рисунке приведены примеры открытых ПИФов, позволяющих инвесторам в любое время вводить в фонд и выводить из фонда свои средства. Если же доверительное управление осуществляется в течение оговоренного срока — например, в интервальных фондах — доходность может быть выше. Но и инвестор лишается права вывода своих средств в любое время. Правильный выбор точек входа/выхода (а при среднесрочной стратегии инвестирования, как правило, речь идет об интервалах в несколько дней) реально может обеспечить на российском рынке акций доходность на уровне 50-80% годовых, что не только превышает уровень инфляции (18-20% — 2001 год, 12-14% — 2002 год, прогноз), но и существенно выше, чем, например, доходность по банковским депозитам.
Выход из рынка так же важен, как и вход. Если своевременно не выйти, надеясь на последующую большую доходность, то среднесрочная стратегия может превратиться в долгосрочную. Рынок не только растет, но и падает, и, пропустив интервал благоприятного выхода, придется ждать следующий. Так что при среднесрочной стратегии инвестирования только комплекс действий по входу на рынок и выходу из него может привести к успеху. Причем, выйдя из рынка акций, не обязательно покидать рынок ценных бумаг. Можно, например, купить облигации, позволяющие получать пусть меньший, но гарантированный доход.
Интересные схемы можно строить, используя и рынок фьючерсов — благо, он в последнее время стал быстро развиваться. И, безусловно, для самых активных инвесторов всегда остается стратегия дэйтрейдинга

Уоррен Эдвард Баффет, или Великий Второй

Из 60 самых богатых американцев в списке журнала Forbs-400, инвестированием заработал свой кусок хлеба с маслом один лишь Уоррен Баффет — этот инвестиционный тяжеловес стоит $32.3 млрд. Баффет уступает только Биллу Гейтсу с его 58.7 млрд. долларов. Бизнес Гейтса понятен, построен на тиражировании софта, и Гейтс — персона самая что ни на есть нелюбимая в Америке, он жадина, скрывает ключи и коды своих программных продуктов, за что время от времени на публичных мероприятиях получает кремовый торт в физиономию.
Уоррен Эдвард Баффет
Гениальный инвестор
Баффет — популярен, любим и обожаем. Его бизнес штучный, для широких народных масс совершенно непонятный, но сам он — душка, этакий милый и понятный старикашка, о таком дедушке мечтают сироты, и вовсе не потому, что он богат, а потому, что он добр и обаятелен. Интересно, что в рядах самых богатых американцев как-то не густо с инвесторами. В этом смысле Уоррен Эдвард Баффет — совершенный уникум.
После внимательного изучения траектории его жизненного пути складывается впечатление, что, никуда не торопясь, этот человек всегда оказывался в нужном месте, в нужное время, с нужными идеями и людьми.
Второе наблюдение состоит в том, что потомственные биржевики, а отец Баффета был биржевым брокером, с пеленок впитывая флюиды финансовых муз, становятся гениальными мани-мейкерами — неважно, происходит это на ниве инвестирования или спекуляции. И это их роднит с гениями музыки, где подлинные звезды столь же редки и уникальны. Он прочитал свою первую книгу по инвестированию в возрасте 7 лет. В 11 писал мелом цены на доске в брокерской компании, где работал его отец. К 16 годам он заработал уже $6000. Не так уж и мало по ценам 46-го года. А сегодня даже те, кто умеет и может зарабатывать много денег, имя Баффета произносят благоговейно и с трепетом. В мире золотого тельца — он святой. Его цитируют, изучают, на него молятся.
Не так давно Баффет организовал благотворительный фонд и, чтобы собрать дополнительные взносы, выставил на аукцион свой старый и пустой потертый бумажник. Одна маленькая деталь украшает эту тривиальную, в общем-то, историю. Он сказал, что вложит в бумажник записку с рекомендацией, какие бумаги надо покупать в следующем году. Бумажник ушел с аукциона за 400,000 долларов. Так что даже мнение этого человека, вечно находящегося в оппозиции к Уолл-стриту, стоит весьма дорого. И это понятно, если посмотреть на график (рис. 1), иллюстрирующий его деятельность — историю акции компании Berkshire Hathaway (тикер — BRKA). Текущая стоимость акций на момент написания этой статьи была более $71,000 за акцию. При такой цене акция недоступна, да и неинтересна стаям трейдеров-пираний — они пасутся на мелководье, здесь им ничего не урвать, цена входа в сделку очень высока. Даже в этом просматривается солидный и основательный стиль Баффета — никаких сплитов, стабильный и плавный рост с уровня $8 за акцию в течении уже 37 лет.
Исторический график акций компании The Berkshire HathawayРис. 1. Исторический график акций компании «The Berkshire Hathaway».
В 1962 году он обнаружил текстильную компанию «The Berkshire Hathaway», ставшую убыточной и несущую серьезные потери. При рыночной стоимости акций $8 — стоимость чистых активов Berkshire составляла $19 на 1 акцию. К 1965 году Баффет скупает 49% компании и становится управляющим директором.
Кто в свое время на старте вложился в Berkshire, тот явно не прогадал. Человек, инвестировавший в 1962 г. в Berkshire $10 тыс., сейчас имел бы $88.750 млн. Поскольку Баффет и его жена Сьюзен вложили в фонд все заработанные к тому моменту деньги, их совместный пакет акций стоит уже больше $40 млрд. Сейчас они совместно владеют 42.7% акций этой компании. При этом «летаргия, граничащая с ленью, остается краеугольным камнем нашего инвестиционного стиля» — эта фраза Баффета из письма акционерам сообщает нам о еще одном парадоксе грандиозной империи — гигантском холдинге, объединяющем монстров американской экономики, — тяжким кайлом никто не машет, все остаются спокойными и умеренно деловитыми.
Знаете, какой у этого гения инвестиций штат? 13.8 человека на всю империю. Это потому что в прошлом году они надумали купить компьютер и взяли в штат програмиста, а так было 12.8. На содержание аппарата идет меньше 1% от доходов компании! У него нет юридического отдела, отдела связи с инвесторами, отдела стратегического планирования и прочих разных. Вся налоговая и деловая документация в корпорации старичков-миллиардеров (Чарли Мангеру — партнеру Баффета, уже 75) делается по старинке. И при этом каждый год Баффет превосходит индекс S&P 500 в среднем на 11.8 %!
В оппозиции к Уолл-Стриту
Сегодня повсеместно цитируется фраза из письма Баффета акционерам: «Мы встретили ХХ1 век покупкой акций компаний из таких самых современных отраслей, как производство строительных материалов, изоляционных материалов и утеплителей, краски и ковровых покрытий. Постарайтесь сдержать свое восхищение».
В этом послании Баффет не преминул пройтись по адресу инвестиционных банкиров с Уолл-Стрита, которые, по его мнению, «специально созданы для того, чтобы лишить инвесторов денег, а не заработать для них деньги». Баффет считает, что максима Уолл-Стрита «получая прибыль, невозможно разориться» является ложной. Баффет не считает рынок высшим судьей. «Насколько я знаю, — утверждает он, — рынок ценных бумаг — это фикция. Это понятие позволяет лишь увидеть, как кто-то предлагает сделать что-нибудь неразумное». Он никогда не вкладывал денег в высокотехнологичные сектора, заявляя, что не понимает этот бизнес. Его кредо: «Инвестируйте в сфере своей компетенции. Важно не то, как широка эта сфера, а то, насколько точно вы определяете конкретные параметры».
В феврале 1999 г. на Уолл-Стрите, раздувая пузырь «новой экономики», списали Баффета в тираж — мол, старикан промахнулся с вложениями, и теперь его песенка спета. Действительно, Уоррен Баффет в письме инвесторам Berkshire Hathaway высказал сожаление по поводу деятельности компании в 1999 году и намекнул, что собирается уходить.
Он утверждал, тем не менее, что все его инвестиционные решения правильны, а падение стоимости активов — дело временное, которое прекратится, как только рынки поменяют свое отношение к высокотехнологичным компаниям. Через два месяца, в марте 2000 года, рынок обрушился, в результате компании «новой экономики» потеряли большую часть своих активов. А стоимость акций Berkshire Hathaway начала уверенно расти. Беджамен Грэхем, учитель и наставник Баффета, в заключение своей книги «Умный инвестор» написал: «Инвестиция наиболее разумна тогда, когда она наиболее похожа на бизнес». Уоррен Баффет считает, что это самые важные слова, когда-либо сказанные об инвестициях. Неважно, покупаете вы компанию целиком или только инвестируете в ее акции, — если вы подходите к этому как бизнесмен к покупке своего бизнеса, то вы, по мнению Баффета, не прогадаете никогда. Он своими результатами дискредитирует устоявшееся мнение теоретиков инвестиций о диверсификации портфелей и издевается над тупым поведением управляющих фондов, продающих акции по мере их понижения и покупающих при повышении: «Мы делали свои лучшие покупки, когда реакция на какое-то макрособытие достигала пика. Страх — враг временщика, но друг фундаменталиста».
В сентябрьские дни прошлого года он остался верен себе, заявив, что если рынок упадет еще, то мы что-нибудь прикупим. Здесь, с одной стороны, идеал Баффета соответствует классической формуле стратегического инвестора: «Покупать акции надо тогда, когда на улицах льется кровь и над головой свистят пули». С другой — он подавал рынкам сигнал о том, что паниковать не стоит, ведь он — фигура знаковая.
В семидесятых, когда он полностью контролировал рынок серебра, одного его слова было достаточно, чтобы подвинуть цену на пару долларов вверх или вниз. На предыдущем годовом собрании акционеров он подчеркнул: «Мы никогда не смотрим на весь рынок в целом. Мы стараемся приобретать небольшое число очень хороших предприятий по разумным ценам. К сожалению, не всегда можно купить хорошую компанию по хорошей цене. Мы находим очень мало компаний, которые отвечают этому критерию».
Среди владений Баффета — такие компании, как Coca-Cola, Disney, The Washington Post, Gillette. По поводу последней Баффет сказал: «Приятно каждый вечер ложиться спать, зная, что в мире есть два с половиной миллиарда мужчин, которым утром нужно побриться».
Все, что говорит этот человек, очень близко к обычному здравому смыслу и часто встречается в популярных книжонках об инвестировании для начинающих. Так, он утверждает: «Я обнаружил, что долгое знакомство с компанией и ее продуктами часто оказывается полезным при ее оценке». Остряки с Уолл-стрита издеваются над его высказываниями, называя это инвестированием по методу маразма. Но аргументы Баффета подкреплены его деньгами.
Принципы инвестирования
С 1995 года потребительские предпочтения Уоррена Баффета стали общеизвестны. С этого времени фонд Berkshire открыто публикует свои годовые отчеты. Баффет пьет вишневую Cola, акции которой принесли ему $10.89 млрд., бреется бритвами Gillette (рост стоимости и дивиденды — $5 млрд.), расплачивается карточкой American Express ($6.859 млрд.), читает Washington Post (инвестировано $11 млн., рыночная цена — больше $1 миллиарда). Инвестиции Баффета можно увидеть в таблице 1.
Инвестиции фонда Berkshire Hathaway. Общий объём инвестироания в акции. Данныена конец 2000 г.
Секрет Баффета в том, что он почти безошибочно выбирает компании, которые вырастут в цене и останутся лидерами на фондовом рынке как минимум в ближайшее десятилетие. Он закапывает деньги в компанию всерьез и надолго, зачастую в кризисный для нее период, когда рынок ее недооценивает. Он оценивает реальный потенциал и активы, а также особые свойства компании. Иногда он входит в совет директоров, иногда нет — это не самоцель: «Цель инвестирования — правильно сообразить, быстро сделать, взять свое и покончить с делом. И при этом знайте, что с возрастом вам не станет легче». Роберт Г. Хагстрём-младший попытался описать и свести воедино принципы инвестирования Баффета [1]. Получилась весьма любопытная картина. При покупке компании Баффет выделяет четыре важных шага инвестора:
1. Исключи рынок акций.
2. Не беспокойся об экономике.
3. Покупай компанию, а не акции.
4. Управляй портфелем ценных бумаг компании.
При этом на первый план выходят показатели предприятия, качества его руководителей, стабильность истории и другие скучные вещи, а совсем не рынок акций и мнение Уолл-стрита. Баффет говорит: «В финансовых делах не полагайтесь на данные о былых подвигах. Если бы исторические книги были ключом к богатству, Forbes 400 состоял бы из библиотекарей». Мало того, по его мнению, большинство ежегодных отчетов компаний — это фикция. Ради сиюминутных выгод менеджеры отчитываются, мягко говоря, с излишним оптимизмом. Поэтому компанию, в которую вы хотите вложить деньги, надо изучать. Вот поучительный для нас пример из жизни корпоративной Америки. В 1950 году студент Колумбийского университета Уоррен Баффет приехал на выходные в Вашингтон и в субботу пришел в офис компании GEICO. Сторож пропустил его и дал возможность переговорить с единственным находившемся в тот день в офисе человеком — одним из руководителей компании Лоримером Дэвидсоном.
Он в течение пяти (!) часов отвечал на вопросы Баффета. Интересно было бы посмотреть на студента, попытавшегося проделать что-либо подобное у нас в России, допустим, приехать из Самары в Москву и в выходные переговорить с директором ЛУКойла, к примеру…
После беседы Баффет рекомендовал отцу и его клиентам покупать акции этой компании и сам вложил в нее 2/3 своего состояния на тот момент. Сегодня компания GEICO — одна из жемчужин страховой индустрии, контролируемой Баффетом.
В течение жизни Баффет написал несколько экономических пособий-бестселлеров, одно из которых называется «Уроки для корпоративной Америки». В книге он так иллюстрирует свой подход к инвестициям: «Можете ли вы рассказать рыбе, как ходить по земле? Один день, проведенный на земле, стоит больше 1000 лет разговоров о ней; один день, проведенный в компании, имеет такую же ценность».
Следует оценить принципы бизнеса компании, качества ее руководителей, логичность финансовых решений, правила управления расходами. К принципам бизнеса Баффет относит: простоту и понятность, последовательную историю операций, выгодные долгосрочные перспективы. И так далее — вплоть до создающихся зачастую инвестиционных парадоксов. Подобно тому, как это происходит в авиации, где характерным признаком является низкий доход на капитал: «Рост компании такого типа может принести убытки своим акционерам».
Cтратегия инвестиций Баффета
Тем не менее, назвать чистым инвестором Уоррена Баффета, на мой личный взгляд, весьма сложно. Почему? Он больше чем инвестор, он — стратег. И дело не в байках о том, как он превратил свои первые 100 долларов инвестиций в то, что у него есть сейчас. Дело в том, куда он вкладывал, в какой бизнес, и почему. Говоря о стратегии Уоррена Баффета, придется вспомнить о том, как в свое время он превратил Berkshire Hathaway в страховую компанию, а впоследствии прикупил к ней еще немалое количество страховых и перестраховочных компаний (табл. 2). Зачем Баффету нужно было страхование, спросите вы. Очень просто — постоянный поток наличности со страховых полисов позволил ему с размахом заниматься скупкой акций, облигаций и других финансовых инструментов. Страховым компаниям по определению положено до наступления страхового возмещения держать активы, с одной стороны, в ликвидном положении, а с другой — так, чтобы их не пожирала инфляция. Другая часть истории — в том, что само инвестирование было столь же точным и стратегичным, как и аккумуляция акций страховщиков.
Годовые обёъмы страхования с 1967 по 2000 гг. (в миллионах $)
В 1967 году Баффет приобретает «National Indemnity Co.» за $8.6 млн. Затем GIECO за $17 млн. В 1998 году Уоррен Баффет стал крупнейшим страховщиком в мире. Он выложил 22 миллиарда долларов за General Re Corp., ведущую в США и третью в мире перестраховочную компанию. Это было самое крупное слияние в мировом страховом бизнесе за всю его историю. Приобретение General Re, собирающей 35% своей страховой премии за пределами США, позволило Баффету выйти на мировые рынки страхования. Оно же принесло ему гигантские убытки по мегакатастрофе 11 сентября, точно оценить которые можно будет года через два. Сегодня порядок убытков около $2.2 млрд., из которых $1.6 млрд. приходится на выплаты General Re.
Однако только в 1997 году выручка фонда Баффета составила $8.25 млрд. Для оценки потенциала Berkshire процитируем новостную ленту 1998 года: «Собственный капитал Berkshire после объединения составит $56 млрд., что выше, чем у любой другой компании в США, а в мировом масштабе ставит предприятие Баффета на второе место после Royal DutchShell Group [2]. Активы, находящиеся в управлении Berkshire, также достигнут впечатляющих для страхового бизнеса размеров — $133 млрд.». Более точные данные — в таблице объемов страхования за 2000 год.
В свое время Рокфеллер, концентрируя в своих руках нефтяную промышленность Америки, просто показывал конкурентам бухгалтерские книги. Пораженные его результатами, они меняли свои акции на акции Standart Oil, понимая, что так им будет доходнее. Точно так же и Баффет покупает любую интересную ему компанию, путем взаимообмена акциями, после чего цены присоединенной к холдингу компании взлетают на новые высоты.
Для чего все это оракулу из Омахи? Он ездит на подержанном авто, скромен, старомоден, мало тратит денег и так же, как миллионы простых американцев, ходит в закусочную. Он ничего не тратит, как и не выплачивает дивидендов с момента основания компании. Его налоговые выплаты — почти нулевые, все рекапитализируется. Согласно завещанию Баффета, после его смерти семья получит лишь небольшую долю огромного состояния. Большая часть поступит в распоряжение благотворительных трастов.
Единственная роскошь — полеты на принадлежащем Berkshire реактивном самолете. И владение авиакомпанией, не приносящее доходов. Инвестиция в USAir, как признает Баффет была «невынужденной ошибкой». Ее показатели были ниже индексов S&P 500 и ниже других представителей этой группы.
Когда на встрече со студентами его спросили, почему он инвестировал в USAir, Баффет пошутил: «Мой психолог тоже постоянно меня об этом спрашивает. У меня сейчас список из 800 номеров телефонов, по которым я звоню, когда меня снова обуревает желание инвестировать в авиалинии. Я говорю: «Меня зовут Уоррен. Я воздухоголик@, — и со мной разговаривают очень снисходительно».
Вот таков он, провинциальный скромняга-миллиардер. Вы можете позвонить ему. Он ждет ваших предложений по улучшению работы компании Berkshire по телефону (402) 346-1400 в Омахе, но ни в коем случае не обращайтесь к нему по электронной почте, он слишком для этого старомоден.

ММВБ – рыночный символ новой России

В январе 2002 года исполнилось 10 лет со дня основания Московской межбанковской валютной биржи (ММВБ). За это время биржа стала одним из центральных финансовых институтов и символов рыночной экономики новой России. Барометром проводимых в России экономических реформ является курс национальной валюты, определяемый по результатам биржевых торгов на ММВБ. С именем ММВБ неразрывно связана история становления российского финансового рынка. Генеральный директор ММВБ Александр Захаров рассказывает корреспонденту «ВС» о том, как развивалась и продолжает развиваться биржа.
Генеральный директор ММВБ Александр Захаров
Сергей Хорошев: Александр Владимирович, какие из проектов биржи за последнее время, на Ваш взгляд, можно считать наиболее удачными?
Александр Захаров: На мой взгляд, один из наиболее успешных проектов – это развитие Интернет-торговли на фондовом рынке. В России биржевая торговля через Интернет впервые была реализована именно в секции фондового рынка нашей биржи в конце 1999 года. Теперь это один из самых перспективных сегментов рынка. В прошедшем году объем сделок через Интернет составил свыше 300 млрд. рублей, или около 40% совокупного торгового оборота фондового рынка ММВБ. В 2001 году мы начали осуществлять торговлю через Интернет на срочном, а также и на валютном рынках.
Кроме этого, достаточно активно развивается рынок корпоративных облигаций, который мы создавали на бирже практически с нуля. Мы привлекли к разработке этого проекта исследовательские организации, известных ученых, юристов. Усилия не пропали даром – именно этот рынок обеспечил основной приток новых эмитентов на ММВБ. Параллельно формируется ликвидный вторичный рынок корпоративных облигаций, его ежедневный объем уже составляет более 200 млн. рублей.
Из новых проектов стоит отметить также разработку системы проведения электронных дилинговых операций нового поколения СПРЭДО. Система сочетает в себе преимущества организованной биржевой торговли валютой с гибкостью межбанковского валютного рынка. СПРЭДО дает возможность банкам-участникам напрямую осуществлять поиск контрагентов, выдвигать встречные предложения, отслеживать динамику котировок валют и заключать сделки на наиболее выгодных для них условиях.
С. Х.: Что нового предложила ММВБ в наступившем году?
А. З.: К перспективным инструментам на фондовом рынке можно отнести операции репо (кредитование под залог государственных и корпоративных ценных бумаг). Распространение этих операций будет способствовать расширению инструментария денежно-кредитной политики государства и повышению ликвидности межбанковского рынка.
Мы полагаем, что в случае нормального развития этого рынка объем сделок на нем может достичь 15-20% от объема торговли акциями и облигациями, то есть 10-15 млрд. рублей в месяц. Что касается операций междилерского репо на рынке государственных ценных бумаг, по нашим прогнозам, здесь можно ожидать оборота порядка 10 млрд. рублей в месяц.
В наших планах – организация на бирже первичных размещений акций предприятий, включая механизм проведения дополнительных эмиссий. Здесь ведется совместная работа с правительством Москвы, которое разработало программу вывода предприятий города на рынок ценных бумаг. Думаю, что этот сегмент фондового рынка может заинтересовать десятки новых эмитентов. Кстати, мы планируем создать Клуб эмитентов, который станет местом, где они смогут получать консультации, обмениваться опытом работы на фондовом рынке, согласовывать свои позиции по различным вопросам, связанным с функционированием этого рынка. Стать членами Клуба смогут руководители предприятий, ценные бумаги которых торгуются на бирже. Другое перспективное направление – развитие нашего нового, специализированного Интернетсайта (www.micex.ru), где можно получить информацию о регионах и ведущих эмитентах страны. Сайт представляет собой принципиально новый информационный ресурс, концепция которого предполагает объединение элементов корпоративного сайта биржи как центрального звена организованного финансового рынка страны и Интернет-представительств российских регионов и ведущих предприятий-эмитентов. Интерес к сайту большой, каждый день мы регистрируем 2-3 тысячи посещений.
С. Х.: Что Вы можете сказать о развитии срочного рынка? На Ваш взгляд, насколько перспективным является этот сектор?
А. З.: Развитие срочного рынка – это наша важнейшая стратегическая задача. И регуляторов, и бирж, и профучастников. Ведь этот рынок – неотъемлемый элемент развитых финансовых рынков. В прошлом году на фьючерсных и опционных биржах мира оборот превысил $400 трлн., что сопоставимо с годовым оборотом мирового валютного рынка. Фактически, не имея срочного рынка, мы отдаем этот бизнес западным финансовым структурам – ведущие российские участники внешнеэкономической деятельности страхуют свои риски за рубежом. На мой взгляд, одной из главных причин недостаточной развитости срочного рынка в России является его неудовлетворительная законодательная база.
Проще говоря, сегодня нужен закон о срочном рынке. Над решением этой задачи, как известно, активно работают в Министерстве по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства (МАП) и в Минэкономразвития РФ, при котором недавно создан Экспертный совет по организованным рынкам, объединяющий представителей госрегуляторов и биржевого сообщества.
Потребность в развитии срочного рынка, а также в страховании валютных рисков для российского бизнеса сегодня весьма велика, особенно в условиях нынешней нестабильности. Особо хочу отметить, что развитие биржевого срочного рынка валюты – важная тенденция на развивающихся рынках. Например, в Бразилии за один год объем торгов биржевыми срочными контрактами на курс доллара США вырос вдвое и превысил $1 триллион.
На ММВБ сегодня идет работа по двум основным направлениям. Первое – это развитие рынка производных инструментов на финансовые активы. Если фьючерсы на валюты уже торгуются, то следующим нашим шагом в этом направлении будет запуск инструментов на эмиссионные ценные бумаги и фондовые индексы. Мы уже зарегистрировали в ФКЦБ соответствующие правила и спецификации контрактов (фьючерсов) на обыкновенные акции РАО «ЕЭС России», нефтяной компании ЛУКойл, а также на индекс ММВБ-10.
Кроме того, в завершающей стадии разработки находится проект по запуску фьючерса на ставки межбанковского кредита MosIBOR. Запуск этого инструмента планируется на I квартал текущего года. Хочу отметить, что подобные инструменты – важнейший сектор мирового биржевого срочного рынка, на него сегодня приходится порядка 60% от общего объема торгов. Второе направление – рынок производных инструментов на товарные активы. Его главная функция – формирование рыночных цен, прежде всего, на стратегические товары.
Ведь интересующая сегодня буквально всех мировая цена на нефть – это цена именно биржевых фьючерсных контрактов на нефть в Лондоне и Нью-Йорке. К сожалению, за 10 лет рыночных реформ у нас так и не создана подобная система ценообразования на основные товарные группы, в числе которых – нефть и нефтепродукты, сельхозпродукция, металлы и другие активы.
С. Х.: Какие шаги, по Вашему мнению, могут быть предприняты для привлечения средств частных инвесторов на финансовый рынок?
А. З.: Можно отметить, что огромный потенциал есть у рынка ипотечных ценных бумаг. В мире обороты этого рынка измеряются сотнями миллиардов долларов. Эмиссия новых ипотечных облигаций в США составляет в год более $480 млрд. Обороты вторичного рынка ипотечных облигаций достигают $1 трлн. в год. По оценкам специалистов, в настоящее время примерно 5-7% семей в России являются потенциальными ипотечными заемщиками, что означает спрос на новые бумаги на уровне нескольких миллиардов долларов. Эксперты отмечают, что только в Москве ежегодный спрос на ипотеку составляет около $2 миллиардов. Перспективным направлением развития фондового рынка, на наш взгляд, является биржевая торговля инвестиционными паями ПИФов. По оценкам специалистов, активы ПИФов сегодня достигают 8 млрд. рублей. Недавно вступивший в действие Федеральный закон «Об инвестиционных фондах» открывает путь для развития рынка этих инструментов.
С. Х.: Как учитываются современные процессы глобализации в перспективных проектах ММВБ?
А. З.: Конечно, в нашей бизнес-стратегии учитываются процессы глобализации. Появление единой европейской валюты создает дополнительные возможности для развития валютного рынка. Торги по евро начались на ММВБ практически сразу после его введения в январе 1999 года. Летом прошлого года ММВБ предложила операторам рынка новый инструмент – фьючерсные сделки с евро. Объем сделок с евро на биржевом сегменте валютного рынка растет. В 2000 году оборот торгов европейской валютой превысил показатель 1999 года в 6 раз, в 2001 году по сравнению с предыдущим годом этот показатель увеличился на 29%.
Пока объем сделок в евро на биржевом валютном рынке не превышает 2% его общего объема. Но мы уверены, что у европейской валюты есть существенный потенциал для расширения оборота на российском валютном рынке. Если говорить о среднесрочной стратегии биржи, то недавно мы предложили проект создания в России международного сектора ценных бумаг.
Это направление способно дать дополнительный импульс развитию финансовой индустрии. Биржа прорабатывает проект организации торговли российскими еврооблигациями, которые сейчас обращаются только на зарубежных финансовых рынках. В обращении находятся такие бумаги на $36 млрд. по номиналу, их доходность составляет в среднем 12-12.5% годовых, что весьма неплохой показатель при отсутствии валютного риска.
Сейчас основные центры торговли российскими еврооблигациями находятся за рубежом – в Лондоне и Люксембурге. Почему бы не попробовать организовать торговлю еврооблигациями и в России? Опыт Казахстана показывает, что это возможно и эффективно: там 60% национальных еврооблигаций обращаются на внутреннем рынке.
Следующим этапом может стать вывод на российские финансовые рынки акций иностранных эмитентов, прежде всего, из стран СНГ. Это может быть организовано в форме, например, российских депозитарных расписок.
С. Х.: Как на ММВБ решаются вопросы мониторинга рынка и контроля за использованием инсайдерской информации? Насколько эти мероприятия являются затратными?
А. З.: С самого начала организации торгов ценными бумагами мы понимали, насколько важно добиться максимальной прозрачности рынка. Поэтому еще в 1997 году мы практически первыми среди российских биржевых площадок организовали работу по созданию системы автоматического мониторинга рынка. В качестве прототипа была взята система, используемая на Австралийской фондовой бирже. Сегодня на ММВБ, замечу, практически единственной в России, функционирует система автоматического мониторинга торгов SMARTS (Security, Market, Automated, Research, Training&Surveillance). Она в режиме online выявляет в ходе торговой сессии заявки и сделки, заключенные с превышением или занижением установленных значений. В работе системы предусмотрены так называемые алерты (сигналы), включающие в себя ряд признаков, которые могут свидетельствовать о возможном манипулировании ценами или иных нарушениях.
Сотрудники специализированного подразделения биржи оперативно реагируют на такие ситуации и направляют участнику торгов официальный запрос. При этом производится детальный хронологический анализ его действий. В среднем в течение торгового дня система SMARTS регистрирует около 50 cигналов. Создание такой системы потребовало от биржи серьезных финансовых затрат. Однако мы с самого начала понимали необходимость постоянного мониторинга ситуации на фондовом рынке. Как вы видите, контроль за ситуацией на рынке мы уже осуществляем и готовы дальше продолжать работу в этом направлении.
2002
Интервью подготовил Сергей Хорошев
___________
Московская межбанковская валютная биржа
Сегодня ММВБ является ведущей биржевой площадкой страны, на основе которой создана общенациональная система торгов на валютном, фондовом и срочном рынках – как в Москве, так и в крупнейших финансово-промышленных центрах России. По торговому обороту, который в 2001 году составил 3.1 трлн. рублей (около $107 млрд.), ММВБ по праву может считаться крупнейшей биржей не только в России, но и в странах СНГ и Восточной Европы. В целом за 10 лет совокупный биржевой оборот ММВБ составил свыше $1 триллиона. К торговой системе ММВБ подключены семь региональных бирж (в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Самаре, Екатеринбурге, Новосибирске и Владивостоке), что обеспечивает единое информационное и торговое пространство на территории России. Число региональных участников торгов на ММВБ неуклонно растет и на 1 января 2002 г. составляло 258 организаций. ММВБ является ведущей в России фондовой площадкой, где организованы торги по государственным и корпоративным ценным бумагам.
На бирже действует национальная электронная торговая система по государственным ценным бумагам (ГЦБ), охватывающая 8 основных финансовых центров России. В системе ММВБ осуществляется весь комплекс операций с ГЦБ (ГКО, ОФЗ, ОБР) – от первичного размещения и вторичных торгов до погашения выпусков и выплат купонных доходов по облигациям. В настоящее время на рынке ГЦБ осуществляют операции 280 дилеров, обслуживающих свыше 16 тыс. инвесторов. По итогам 2001 года были проведены 247 торговых сессий, включая 20 аукционов по размещению новых выпусков ГЦБ. Общий объем сделок составил свыше 200 млрд. руб., в том числе на аукционах – более 45 млрд. рублей. В торговой системе зарегистрировано 98 тысяч сделок с ГЦБ. Динамично развивается сектор корпоративных ценных бумаг. Сейчас ММВБ – ведущая фондовая площадка, где ежедневно идут торги по акциям российских эмитентов. На бирже заключаются сделки по 186 акциям 105 эмитентов, капитализация фондового рынка ММВБ составляет порядка $50 млрд. В 2001 году объем сделок на ММВБ с акциями вырос до 705 млрд. руб. (около $24.3 млрд.), что составляет свыше 80% совокупного оборота ведущих биржевых площадок на российском рынке. С 1997 года рассчитывается фондовый индекс ММВБ, отражающий динамику цен акций крупнейших российских эмитентов. За 2001 г. индекс ММВБ вырос на 64.6%, что стало одним из самых высоких показателей на развивающихся рынках.
Быстро растет рынок корпоративных облигаций. С лета 1999 г., когда он стартовал на ММВБ, суммарный объем размещенных облигаций составил более 75 млрд. рублей ($2.5 млрд.). На ММВБ проходит размещение и организованы вторичные торги по муниципальным и субфедеральным облигациям. В 2001 г. объем размещения облигаций Москвы, Республики Башкортостан, Республики Коми и Ленинградской области превысил 2 млрд. рублей.
ММВБ является крупнейшей валютной биржей России. С 1992 г. Центральный банк РФ устанавливает официальный курс российского рубля с учетом результатов валютных торгов на ММВБ. Созданная в 1997 году система электронных торгов (СЭЛТ) позволяет банкам заключать сделки по широкому спектру иностранных валют, включая доллар США и евро. На валютном рынке ММВБ продолжается внедрение новых инструментов и механизмов заключения сделок. В 2001 году объем торгов по валюте составил около $73 млрд.
В марте 2001 г. участникам рынка был предложен новый инструмент – валютный своп, активно используемый банками для краткосрочного управления ликвидностью в разных валютах. Осенью 2001 г. ММВБ оптимизировала условия совершения сделок с крупными лотами.
С целью демократизации доступа на валютный рынок и снижения издержек при совершении биржевых операций ММВБ предоставила банкам в 2001 г. доступ к валютным торгам с использованием Интернета, а также внедрила автоматическую систему «Reuters Dealing Tradelink for MICEX» для приема заявок, поступающих по каналам Reuters. Важным направлением деятельности биржи остается развитие рынка стандартных контрактов. В 2001 году оборот рынка стандартных контрактов составил более 4.7 млрд. рублей (более $160 млн.). Сейчас в секции срочного рынка ММВБ проходят ежедневные торги по фьючерсам на доллар США и евро. Технологический комплекс ММВБ отвечает самым высоким мировым стандартам. Он включает: системную платформу биржи, представленную более чем 80 UNIX-серверами Hewlett-Packard; около 2000 клиент-серверов, из которых свыше 1500 удаленных; два вычислительных центра – главный и резервный. Вычислительный комплекс обрабатывает в день более 150 тыс. заявок и регистрирует более 40 тыс. сделок (при пиковой нагрузке до 10 млн. сделок в сутки). ММВБ активно сотрудничает с зарубежными партнерами, крупнейшими зарубежными финансовыми институтами, к числу которых относятся биржи New York Stock Exchange, CME, London Stock Exchange, Deutsche Boerse, Wiener Boerse, банки J.P.Morgan Chase Bank, Deutsche Bank AG и другие. Отдельно следует отметить участие ММВБ в интеграционных процессах в рамках СНГ. По инициативе ММВБ была учреждена Международная ассоциация бирж, в которую входят 19 бирж из 9 стран СНГ.

Складной метр – последняя фигура теханализа?

Одна из истин, в духе которых нас воспитывает технический анализ, гласит: основные принципы технического анализа универсальны, применимы на всех рынках и для любых временных масштабов. Все так и есть, но жизнь вносит свои реальные поправки в каждую общую истину. И первое, в чем убеждается трейдер: многие правила, написанные в учебниках и хорошо выполняющиеся на дневных масштабах, на внутридневных графиках не работают. Это относится и к основным графическим фигурам технического анализа.
Арсенал графических фигур
Когда еще не было компьютеров и пакетов технического анализа с библиотеками, наполненными десятками математических индикаторов, трейдерам приходилось торговать лишь по графическим фигурам (patterns), благо они появлялись регулярно на рыночных графиках. Треугольники, вымпелы и флаги (направленные против тренда) часто служат надежными сигналами продолжения трендов. Такие фигуры, как голова и плечи, сформировавшаяся после хорошего направленного хода, двойная вершина или флаг, направленный по тренду, предсказывают окончание этого тренда. Использование арсенала технических фигур дает полезную дополнительную информацию каждому трейдеру, независимо от того, какой торговый подход он использует в своей работе. Формирование подобных фигур является универсальным свойством рыночных графиков, проявляющимся на различных рынках во всех масштабах времени. Они показывают хорошие ориентиры для открытия позиций или просто для понимания возможных изменений, ожидаемых на рынке. В прошлые времена единственным способом работы на рынке был тот, что сейчас называется долгосрочной торговлей. Все классические фигуры технического анализа были открыты на дневных и недельных графиках, где и доказали свою работоспособность. Это потом появились электронные системы, позволяющие всем желающим выполнять операции за очень короткое время. Сообщество трейдеров с тех пор разделилось на солидных «стратегов», использующих в торговле дневные или даже недельные графики, и на любителей внутридневной торговли (intraday trading), ориентирующихся на часовые графики, а то и на более короткие (скажем, 5-минутные).
Для индивидуальных трейдеров, работающих на рынке FOREX, внутридневная торговля остается почти единственным вариантом, так как дневные графики предъявляют слишком суровые требования к размеру капитала. Ориентиры к установке защитных ордеров на дневных графиках валют обычно показывают, что в отдельной позиции приходится рисковать суммой, соответствующей 150-250 пунктам. Для большинства трейдеров при общепринятой сумме позиции в $100,000 это означает рисковать значительной частью (а то и всем) депозита. Что, конечно, неправильно. На часовых же графиках можно найти сколько угодно вполне подходящих возможностей открыть позицию с небольшим стопом в 40-60 пунктов и взять соответствующей величины ход, оправдывающий такой риск. Естественно, что многие трейдеры пытаются построить системы для планирования операций именно на внутридневных графиках.
Проверить гармонию… статистикой
Я пытался в свое время построить торговые подходы, основанные на графических фигурах. Это вполне естественно: начитавшись литературы, где все красиво описано, обнаруживаешь фигуры достаточно легко. На четырех графиках основных валют какая-нибудь картинка да встретится. Но это – на первый взгляд, а когда дело дошло до реальной проверки, то все оказалось не так просто. Реальная проверка – это статистика. Необходимо сформулировать однозначные правила, как читать каждую фигуру, и как использовать ее сигнал в торговле. Потом надо пройти по историческим графикам (скажем, просмотреть часовые графики за пару последних лет) и подсчитать, сколько раз каждая фигура встретилась, и какой финансовый результат получился от использования ее торгового сигнала. Вот такой объективный статистический анализ показывает совсем не то, что казалось на первый взгляд. Действительно, попробуйте конкретными и однозначными правилами определить для себя, какую фигуру вы считаете головой и плечами, какую треугольником, двойной вершиной и т.д., когда открываете позицию, где ставите ордер стоп-лосс, и где будете закрывать позицию. Потом с этими однозначно сформулированными правилами пройдите по историческим графикам. Вы убедитесь, что многие фигуры, казавшиеся очевидными, будут отброшены этими вашими правилами, а сигналы оставшихся (их будет уже совсем не так много!) окажутся весьма ненадежными. Торговать с таким ожидаемым результатом вы не захотите.
Тем, кто еще только собирается начинать торговлю, советую провести подобный статистический анализ: очень хорошо просветляет голову, на многие очевидные вещи начинаешь смотреть по-другому. Работа эта не будет напрасной. А те, кто уже имеет опыт реальной торговли, знают: все торговые подходы, эффективно проявляющие себя (судя по опубликованным результатам) на больших масштабах (дневных, недельных), теряют свою эффективность при первой же попытке применить их на внутридневном рынке FOREX. Здесь нужны свои, специально для данного рынка созданные торговые системы. Но разговор о внутридневных торговых системах – это большая тема, для долгих разговоров.

Что предсказывают волны Кондратьева

Длинные волны в экономике были впервые обнаружены и исследованы советским ученым Н. Д. Кондратьевым в 1922-1928 гг. На статистическом материале по США и Великобритании он показал регулярность 50-60-летних флуктуаций цен и производства. Его работа была продолжена в «Циклах бизнеса» (1937) Й. Шумпетером, который дал открытым волнам имя Кондратьева и связал их с собственной теорией инновации. Эта теория утверждает, что в истории человечества существуют определенные периоды, характеризующиеся массовым появлением инноваций в относительно небольших географических ареалах.
Король умер! Да здравствует…
Много лет западный мир не испытывал интереса к длинным волнам Кондратьева (К-волнам). Но грянувший в начале 70-х годов мировой энергетический кризис и возникшая затем стагнация, когда экстенсивные затратные технологии стали пожирать сами себя, подстегнули интерес ученых к К-волнам. Как было впоследствии установлено, 1973 год обозначил окончание волны возвышения Соединенных Штатов и начало нового экономико-политического цикла, до сих пор еще не имеющего четко определенного лидера. Обобщающее мнение по длинным волнам, сформировавшееся уже в наше время, сводится к общей датировке минимум пяти последних К-волн (т.е. период около 300 лет) и имеет следующие особенности:
1.К-волны проявляются в первую очередь в производстве, а затем уже в ценах товаров; причем рост отраслевого производства и инфраструктурных инвестиций в мировую экономику (т.е. рост отдельных передовых отраслей) происходит быстрее, чем рост экономик отдельных государств.
2.К-волны являются результатом группирования основных инноваций, движущих технологические революции, которые создают передовые отрасли промышленности; основные инновации отвечают неудовлетворенным потребностям и рыночному спросу, они активизируют процессы роста.
3.К-волны есть международное явление, они более заметны по данным международного производства, чем отдельных государств; это процессы мировой экономики и передовых национальных экономик.
В общих чертах К-волны можно определить как процессы подъема и спада лидирующих отраслей или как изменения в структуре мировой экономики. Фундаментом этих изменений являются нововведения, причем не только изобретения новых способов производства и новых товаров, но и открытия новых рынков, источников сырья и форм деловой (или коммерческой) организации. Следовательно, в качестве инновации можно рассматривать не только изобретение паровоза или компьютера, но и открытие месторождения нефти или золота, нового торгового пути или создание принципиально новой формы организации дела. Эффект группирования является принципиальным признаком К-волны. Дело в том, что любая введенная в действие инновация порождает множественные эффекты. Она дает экономическое преимущество применившей ее стороне, создавая тем самым ресурсы для поиска и включения других инноваций. Кроме того, она вызывает и психологический эффект, достаточный для продолжения поиска преимуществ. Поэтому группирование нововведений происходит не только во времени, но и в географическом пространстве. Причем до определенного момента в пространстве может существовать несколько конкурентных инновационных зон – как внутри одной страны, так и в разных государствах.
Страна, сумевшая «оседлать» инновационную волну, почти автоматически (если ей военным путем не помешают другие государства) становится мировым экономическим лидером. В свою очередь, экономическое господство дает возможность государству влиять на мировую политику, рождая в конечном итоге сверхдержаву.
Политика на длинных волнах
Хотя точные характеристики длинных циклов в политике еще обсуждаются, само существование последовательности в мировом лидерстве стало практически неоспоримым. К примеру, считалось само собой разумеющимся, что Великобритания, общепризнанная в прошлом мировая держава, должна была стать также местом рождения первых промышленных К-волн, а США – последующих. Обe страны выделялись своими экономиками и политическим превосходством.
Согласно теории, каждый длинный цикл, выделяющий единственную сверхдержаву, имеет несколько фаз. Анализируя развитиe сверхдержавы, мы видим этапы постановки задач (т.е. формирования государственной или национальной идеи), построения коалиции (подбора союзников), макрорешения и исполнения (реализации идеи). Анализируя упадок, видим, что фазы сверхдержавы и мировой войны знаменуют высшие точки в лидерстве, которое деградирует через ступень анархии к распаду. Становление одной сверхдержавы совпадает с упадком предыдущей, причем разрывы во времени исчезают.
Общий цикл развития сверхдержавы становится семифазным. Это связано с положением этапа мировая война внутри цикла. Мировая война является неотъемлемым элементом теории длинных циклов, которая утверждает, что противоречия между старым политическим лидером, постепенно утрачивающим влияние, и новым претендентом на мировое экономическое господство в определенный момент приводят к переделу сфер влияния. Исходя из этой теории, нельзя предсказать мировую войну на 2026 год, но нужно понимать, что этот этап цикла в прошлом имел именно такую форму, хотя в будущем может быть и иным…
…Выражение экономики? Или…?
В способах рассмотрения К-волн в экономике и длинных циклов в политике имеются определенные сходства. Анализ К-волн строится в первую очередь вокруг лидирующих отраслей коммерции и индустрии в породивших их экономиках. Аналогично, анализ длинных циклов в политике сосредоточен не на нациях-государствах вообще, а лишь на странах, выполняющих роль мирового лидера или претендующих на нее. К-волны направляют внимание к группам основных нововведений внутреннего происхождения и к процессам, которые способствуют трансформации основных секторов мировой экономики. Длинные циклы объясняют рост каждой сверхдержавы как структуры, которая заключает в себе важную институциональную инновацию внутреннего происхождения. Если К-волна есть эволюционный процесс для мировой экономики, то длинный цикл представляет собой то же самое для мировой политической системы. Оба процесса являются нестабильными при переходе одного периода в другой. Марш экономических нововведений обозначился, по знаменитому выражению Йозефа Шумпетера, «плодотворными бурями разрушений», принесшими с собой упадок отдельных отраслей, безработицу и нищету на больших территориях. Длинные циклы мировой политики были отмечены периодами войн длиной в поколение. В ХХ веке сошлись кривые этих двух процессов. Смена британского господства на американское принесла Великую депрессию и две мировых войны.
Несомненно, что координация между К-волнами и длинными циклами существует. Правительство поглощает (на нужды государства) значительную часть валового национального продукта. Изменения в состоянии экономики непосредственно воздействуют на работу правительства. В свою очередь, экономика зависит от мира, порядка и безопасности, любые возмущения в политической сфере сильнейшим образом отдаются в экономике. Политическое устройство находится в обоюдной зависимости с экономикой, и отсутствие координации будет источником нестабильностей. К-волны и длинные циклы должны быть синхронизированы, так как они используют общие ресурсы и отвечают одним и тем же общим проблемам. Чем менее они согласованы, тем менее успешны. Новые промышленные секторы создают доходы, помогающие финансировать глобальные политические операции. Обновленная промышленность позволяет заявить свои права на лидерство. И наоборот – политические действия создают безопасные условия, внутри которых инновационные индустрии процветают и расширяются. Значит, может быть предложена гипотеза, что оба процесса имеют более широкую основу: поиск лучших форм мировой организации.
Длина К-волны принимается равной промежутку между 50 и 60-ю годами. Исследователи длинных циклов согласны с тем, что мировые державы сменяют друг друга с интервалом около 100-120 лет. Таким образом, каждый длинный цикл синхронизирован во времени с двумя К-волнами. В прошлом периоды резкой экономической экспансии как предшествовали, так и следовали за этапом мировая война длинного цикла. Долговременные последствия больших войн не способствуют росту мировой экономики. Войны стимулируют лишь военное производство. С другой стороны, они закладывают основы для периода послевоенной экспансии, поскольку война сама по себе есть цепь событий, которые применяют все возможности употребления нововведений, привнесенных в полное производство в период резкого подъема, предварявший масштабные боевые действия. Так, 1-я и 2-я Мировые войны подпитывались за счет железоделательной, сталелитейной, энергетической и химической промышленностей, введенных в строй в десятилетия, предваряющие 1914 год. Максимум К-волны всегда приходится на период, на десять лет опережающий начало мировой войны. Вообще говоря, усредненное время зарождения мировой войны в длинном цикле приходится на точку между окончанием одной К-волны и началом другой. Войны всегда были лишь средством получить военной силой то, на получение (или удержание) чего не осталось других средств, – мировое господство. Войны имеют различную продолжительность, от нескольких лет до десятилетий, – в зависимости от множества условий. Это дает основание думать, что мировая война, в отличие от К-волн и длинных циклов, не является системным признаком, эволюционирующим мировые политику и экономику.
Именно точка превращения одной К-волны в другую является критической для нового претендента на лидерство. Новые прогрессивные технологии уже созданы и освоены в масштабах национальной экономики, но еще не принесли своих плодов на мировой арене. В то же время военная и политическая мощь прежнего лидера, экономика которого уже не способна выдерживать конкуренцию за первое место, еще достаточна для того, чтобы сколотить коалицию и перехватить ускользающую экономическую инициативу военным путем.
Волна длиной в 52 года
Именно политическая воля дряхлеющей сверхдержавы определяет мотивы и условия последующей мировой войны. Этап мировая война получил в теории и другоe название – бюрократизация. Это название кажется нам более уместным по отношению к государству, в течение десятилетий почивающему на лаврах прежних побед и достижений.
Семифазность длинного цикла дает нам точную продолжительность цикла К-волны. Достаточно взять для объективности значительный историко-политический период времени. Наиболее уверенно выделяются датировки волн в отношении Западной Европы. Интервал, охватываемый этими волнами, равен 420 годам. Следовательно, средняя длина одной К-волны составляет почти 52 года.
Резюме:
1.На основании синтеза эмпирических данных мировой политэкономии, теории длинных волн в экономике, теории длинных политических циклов установлена точная продолжительность длинной экономической волны (волны Кондратьева, К-волны). Она составляет 51.55-51.68 года.
2.Установлено, что длинный политический цикл, проявляющий себя в периодической смене глобального политического лидера – мировой державы, является семифазным процессом.
3.Установлено, что продолжительность длинного политического цикла носит системный характер и действует даже при отсутствии у нас понимания физических механизмов ее реализации.
Иркутская история, или Четвертый Рим?
Список инновационных зон известен: по одну сторону Тихого океана это Силиконовая долина в Калифорнии (США), по другую – широкая дуга стран от Малайзии, Гонконга и Тайваня на юге до Южной Кореи и Японии на севере. Еще одним, хотя и менее очевидным, участником инновационной гонки является объединенная Германия (или объединенная Европа).
Учитывая, что распространение эволюционного импульса происходит в среднем с востока на запад, мы уже сейчас можем прогнозировать серьезное столкновение интересов США и Японии или США и Китая. По сравнению с этим столкновением сегодняшние торговые проблемы стран-лидеров покажутся детской игрой. По мнению разработчиков теории, К-волны, начавшиеся в Китае около 930 г. н.э. (с изобретения бумаги и финансов), за прошедшее тысячелетие обогнули земной шар с востока на запад и вернулись примерно к области своего возникновения (или подойдут к ней в недалеком будущем). Этот регион, возможно, имеет выделенное значение в истории западной цивилизации. Географически текущая К-волна захватывает и территорию России – по меньшей мере, от Иркутска до Дальнего Востока.
Иркутск находится примерно на одной долготе с Сингапуром, немного западнее Гонконга и Тайваня. Однако не ясно, каким образом происходит распространение инновационной волны от прежнего центра активности. Это плоская волна, идущая равномерно по всем широтам (и тогда пункты, находящиеся на одной долготе, при равной готовности к восприятию инновационного импульса, находятся в равных условиях)? Или же это волна кон- или полицентрическая (круговая), выделяющая лишь точки внутри определенных радиусов действия? Если верна вторая гипотеза, то эволюционная граница текущей К-волны может оказаться даже несколько западнее предела, определяемого долготой Сингапура.
Эволюция мировой экономической системы в глобальном масштабе представляет нам еще один аспект, затронутый авторами теории. Глобальный цикл, получаемый ими по достаточно редким эмпирическим данным, прекрасно описывается семеричным периодом – циклом из семи сменяющих друг друга сверхдержав. Знание этой закономерности позволяет нам продлить датировки длинных циклов со времен изобретения в Китае бумаги и финансов еще на 400 лет в прошлое, к эпохе усиления Византии во времена правления Юстиниана (527-565 г. н.э.), последовавшей за падением Римской Империи в 476 году (между падением Рима и началом правления Юстиниана прошло неполных 52 года!). Именно падение Рима, на наш взгляд, обозначило рубеж, разделяющий два глобальных цикла, по семь сверхдержав в каждом.
Продолжительность каждого такого цикла составляет 1518.6-1526.1 года. Таким образом, на период с 1995 г. по 2003 г. приходится окончание глобального цикла из семи сменяющих друг друга сверхдержав. Это верно, по крайней мере, для одной страны – той, которая в текущем цикле играет роль Рима.

«Азиатские драконы» готовы сменить вожака

Конец ушедшего столетия был периодом пропаганды успехов так называемой «азиатской модели» – в первую очередь, Японии, Южной Кореи, Тайваня и шестерки стран АСЕАН. Быстрый экономический рост этих «азиатских драконов» заставил потесниться постиндустриальные страны. Доля последних в мировом производстве сокращалась в среднем на 0.5% в год. Это дало основания Всемирному банку объявить новые индустриальные страны Восточной Азии «четвертым полюсом роста» глобальной экономики – наряду с США, Японией и Германией/Европой.
Сборочный цех Запада
Что объединяет Японию и новыe индустриальные страны (НИС) Восточной Азии в одну модель, кроме их очевидной географической, исторической и культурной близости?
В последние десятилетия доминирующими отраслями в экономике НИС стали машиностроение и электроника. Широко использовались привлеченные из-за рубежа новые технологии. Япония в момент своего максимального расцвета обеспечивала 82% мирового выпуска мотоциклов, более 80% домашних видеосистем и около 66% фотооборудования. Копируя опыт Японии, страны региона стремились повторить ее успех, формируя схожую отраслевую структуру экономики.
Развитие стран Восточной Азии носило экстенсивный характер. Это подразумевало постоянный приток новых рабочих рук и значительные инвестиции в промышленность. Ускоренное экономическое развитие опиралось на дешевую рабочую силу и вовсе не способствовало росту платежеспособного спроса населения. Внутреннее потребление уже не могло конкурировать с объемами вывозимой продукции. Экономическое развитие этих стран оказалось в полной зависимости от внешнего рынка.
Так, в 1996 г. доля экспорта в Индонезии составляла 26% ВНП страны, Южной Корее – 30%, Таиланде – 39%, Малайзии – 92%. Важнейшую роль в экономическом развитии стран региона стал играть ввоз капитала. Начало было положено еще в 50-е годы, когда США помогали индустриализации Южной Кореи и Тайваня, очевидным соперникам соответствующих коммунистических режимов. Впоследствии акцент был перенесен на государственные заимствования и прямые иностранные инвестиции. Одновременно нельзя не отметить высокую степень зависимости стран Восточной Азии от технологий и ноу-хау из западных стран.
Восточная Азия по существу превратилась в огромный сборочный цех Запада. Главным элементом «азиатской модели» является опора на государство. Конечно, в разных странах эта формула взаимодействия проявлялась по-разному. Например, в Японии государство исполняет «заказ» гигантских конгломератов (дзаибацу), а в Южной Корее национальные компании-гиганты (чеболи) подчиняются воле правительства.
В Индонезии до недавнего времени царил семейный бизнес клана Сухарто, крупнейшие компании страны принадлежали родственникам бывшего президента. Государство обеспечивало поддержку «своим» компаниям через дешевое кредитование, что позволяло легко жить неэффективным фирмам и существовать неэффективной банковской системе.
При значительных объемах внешних заимствований азиатские компании и правительства были заинтересованы в поддержании стабильных национальных валют.
Однако политика твердого курса требует проведения валютных интервенций, что, в свою очередь, сказывается на уровне валютных резервов и государственной задолженности. Именно неспособность поддерживать стабильный курс национальной валюты стала первым звонком «азиатского кризиса», разразившегося в 1997 году.
Чудо кончилось…
В июле 1997 года, истратив за квартал 30% валютных резервов страны, Банк Таиланда согласился с девальвацией бата. Этому примеру, также израсходовав миллиардные суммы, был вынужден последовать и Банк Филиппин. До конца года одна за другой были девальвированы практически все восточноазиатские валюты.
Следующим шагом стал крах на Гонконгской бирже в конце октября. Индекс Хан Сен (Hang Seng) упал за день более чем на 1200 пунктов. Вслед за этим последовало резкое падение индекса ДоуДжонса (Dow Jones). Все это было связано с сильным обесценением акций азиатских компаний. «Пузырь» восточно-азиатского экономического чуда лопнул. Началось бегство инвесторов из региона. В крахе сразу же были обвинены международные спекулянты, чьи действия, якобы, и организовали кризис. Надо заметить, что эти сетования не совсем беспочвенны.
Дело в том, что практика МВФ способствует активизации спекулятивных хеджинговых фондов в той или иной точке глобальной экономики. Элемент кризиса был заложен в традиционной схеме кредитования МВФ и мировых финансовых институтов, услугами которых активно пользовались азиатские страны.
Сложившаяся схема не предусматривает эффективных механизмов распределения, использования и контроля за движением денежных средств. Гарантом выделенных кредитов является государство, и осуществление контроля за использованием заемных средств считается его прерогативой. В результате международные заемщики не могут определить, в какие отрасли и на какие предприятия пошли кредиты, и дошли ли они вообще.
Частные инвестиционные фонды, просчитывая, какие процессы будут инициированы в случае выделения кредитов, стремятся подключиться к финансовым потокам, направляемым в страну. Интервенции со стороны частных портфельных инвесторов накануне прихода кредитов вызывают рост фондового рынка в целом. Начинается активная покупка акций и облигаций предприятий, получивших государственные долгосрочные кредиты, на что компании отвечают новым выпуском ценных бумаг. В результате быстро растет «пузырь» фиктивного акционерного капитала. Что и случилось в Восточной Азии: свободные капиталы активно устремились в перспективную экономику.
Однако экономический рост стран Восточной Азии не носил устойчивого характера. Высокая зависимость от мирового рынка, большие объемы заимствований, во многом искусственно заданный обменный валютный курс предопределили тот факт, что НИС не смогли противостоять ухудшению мировой конъюнктуры. Спекулятивный капитал, почувствовав, что надувание «пузыря» окончилось, стал уходить из региона, еще более обостряя кризисную ситуацию. По некоторым подсчетам, только за первые полгода 1998 года из Восточной Азии было выведено около $50 миллиардов. Результатом «азиатского кризиса» стало резкое падение темпов роста экономик НИС. В 1998 г. темпы роста ВНП стали отрицательными: в Малайзии они составили -7%, в Таиланде, Южной Корее и Индонезии -11%, -7% и -13%, соответственно. Национальные валюты были обесценены минимум на 30%.
Для преодоления кризиса эти страны были вынуждены прибегнуть к массированным внешним заимствованиям, и теперь на большинстве из них висят многомиллиардные долги: от $47 млрд. в Малайзии до $150 млрд. в Индонезии. Однако нельзя не отметить, что потрясения 1997-1998 гг. были преодолены достаточно быстро. На это понадобилось около года. Страны региона смогли реструктурировать свои долги.
Вынужденная девальвация национальных валют сыграла и положительную роль, так как удешевление национальных валют сократило издержки компаний, что позволило восстановить утраченную конкурентоспособность восточно-азиатского экспорта. Уже в 1999 г. экономический спад прекратился. Одновременно сократился импорт, что при сохранившем объемы и даже увеличившемся экспорте позволило добиться значительного роста валютных резервов. Тем не менее, говорить о том, что экономики НИС восстановились, было бы крайне преждевременно. Структурных изменений не произошло. Машиностроение, ориентированное на экспорт, попрежнему составляет основу восточно-азиатских экономик. Доля машиностроения в ВНП «новых азиатских драконов» осталась практически неизменной – 40-50%. Доля экспорта даже возросла, что связано, в первую очередь, с резким обесценением стоимости ВНП в долларах из-за девальвации национальных валют.
С 1999 г. снова начала увеличиваться задолженность НИС. Растут и расходы на обслуживание внешнего долга, а это десятки миллиардов долларов. Так что краткое по времени ускорение экономического развития носило, скорее, восстановительный характер. Уже в 2001 г. темпы прироста экономик НИС сократились чуть ли не вдвое.
«Пузырь» начался с Японии
Совершенно очевидно, что «азиатский кризис», разразившийся в 1997-1998 гг., стал продолжением вялотекущего японского кризиса. Напомним, что в Японии во второй половине 80-х годов, на волне экономического подъема, начал раздуваться пресловутый финансовый «пузырь». За десять лет капитализация японского фондового рынка выросла почти в шесть раз, а к 1990 г. капитализация компаний в 80-120 раз превышала их ежегодную прибыль.
В 1991 г. произошло торможение темпов роста национальной экономики, что стало сигналом для инвесторов о необходимости сбрасывать ценные бумаги. Одновременно лопнул «пузырь» в секторе недвижимости. В 1990-1994 гг. потери от обесценения акций японских промышленных компаний составили $2.6 трлн. (валютные резервы Банка Японии в этот период были на уровне $100 млрд.), а убытки от снижения цен на земельные участки и недвижимость превысили $5.6 трлн. Понятно, что первая волна кризиса в японской экономической системе стимулировала бегство капитала из страны – капитал устремился «снимать пенки» в других странах региона.
По схеме обратной связи Япония стала непосредственной участницей и кризиса НИС конца 90-х годов. Пришла вторая волна. Как и в других странах Восточной Азии, началось абсолютное падение ВНП, резко вырос государственный долг, прокатилась волна банкротств. В последние годы в Японии продолжалась стагнация, которая перешла в рецессию. У японской экономики на сегодняшний день две ключевые проблемы – дефляция и накопление банками «плохих» кредитов. Оба явления подпитывают друг друга и стимулируют продолжение рецессии. Политика структурных реформ японского правительства пока не дала в этой сфере никаких результатов. С дефляционной спиралью пытаются бороться за счет ослабления денежной политики. Однако в течение трех последних лет индекс потребительских цен продолжал падать. В 2001 г. он в очередной раз упал на 0.7%.
Одновременно все эти три года сокращается положительное торговое сальдо Японии. Только в прошлом году оно уменьшилось на 38%, что явилось самым крупным падением с 1970 г. К концу года безработица достигла 5.6% — это самый высокий уровень после 1953 г., когда была введена нынешняя система регистрации безработных. На 4.4% упали потребительские расходы населения. Угроза коллапса банковской системы вызвала в стране золотую лихорадку, и сейчас японцы предпочитают вкладывать деньги в золото. Иена с ноября 2001 г. по январь 2002 г. упала более чем на 10%. Это происходило на фоне постоянных заявлений японских официальных лиц о том, что слабая валюта их вполне устраивает. Падение курса иены рассматривается как содействие усилиям Токио по оживлению собственной экономики. МВФ прямо заявил в своем «World Economic Outlook», опубликованном в декабре 2001 г., что для преодоления дефляционных тенденций Япония нуждается в ослаблении монетарной политики, даже ценой дальнейшего обесценения иены. Слабая иена, если она явится результатом политики по восстановлению жизнеспособности экономики Японии, будет положительным фактором также и для других стран Азии. В декабре прошлого года Банк Японии поднял свой уровень ликвидности, что МВФ назвал правильным шагом.
Последнее китайское заявление
Однако подобный подход к решению японских проблем вызвал возражения среди восточно-азиатских стран. Малайский премьер-министр Махатхир Мохамад заявил, что дальнейшее ослабление японской иены может заставить Китай девальвировать юань, что, в свою очередь, приведет к падению курсов валют по всему региону. По прогнозам, иена может перейти этот уровень в ближайшие месяцы.
Однако западные специалисты тут же спрогнозировали, что снижение Пекином курса юаня к доллару – перспектива крайне отдаленная. В КНР больше думают о том, как поддержать финансовую стабильность в условиях вступления страны во Всемирную торговую организацию, нежели о некоторых потерях в экспортной конкурентоспособности. Эти ожидания подкрепляет тот факт, что Китай воспротивился давлению снизить курс своей валюты во время регионального кризиса 1997-1998 годов. Это помогло избежать вредоносного цикла повторных девальваций, и Пекин получил массу хороших слов от международных кредитных агентств и региональных лидеров.
Однако именно мнение малайского руководителя получило поддержку Китая. Безостановочное обесценение иены, несомненно, нанесет ущерб стабильности обменного курса юаня. Исходя из такого понимания разворачивающихся процессов, управляющий Центрального Банка КНР Дай Сянлун выразил надежду, что японское правительство предпримет надлежащие меры, чтобы удержать иену от свободного падения. Главный китайский банкир заявил, что девальвация иены более чем на 10% с конца 2001 г. не оказала серьезной помощи японской экономике, а на других азиатских экономиках сказалась негативно, в частности, создала огромное давление на китайский юань.
Если тенденция падения иены не будет преодолена немедленно, сказал Дай Сянлун, это поведет к девальвациям широкого спектра азиатских валют и может заставить Народный Банк Китая (Центробанк) девальвировать юань для сокращения экспортного давления. Он также заявил, что эта позиция КНР была доведена до японского правительства, что Япония, являясь второй по величине экономикой мира, вполне в состоянии поддерживать стабильный обменный курс. По мнению банкира, США держат сильным свой доллар, хотя их экономика «не лучше».
В то же время Дай Сянлун заверил, что Китай будет совершенствовать регулирование валютообменных операций и сохранять как сильные позиции в балансе платежей, так и стабильность обменного курса. Механизм формирования обменного курса будет усовершенствован. Наряду с улучшением регулирования текущих операций был обещан прогресс в деле конвертируемости по капитальным операциям. Одновременно ведется работа над заключением соглашений об обмене валют с Японией, Республикой Корея и АСЕАН. Эта работа направлена на обеспечение финансовой стабильности региона. К концу минувшего года валютные резервы Китая достигли $212.2 млрд., что означает прирост на $46.6 млрд., или на 28.14%, к тому объему, что имелся на начало 2001 года.
Вместе вперед – с сердечным пониманием
В заключение хотелось бы обратить внимание на поездку японского премьера в страны Юго-Восточной Азии. Премьер-министр Японии Джуничиро Коицзуми отправился в свое международное турне, по всей видимости, с целью воспрепятствовать росту международного влияния Китая. Находясь в Сингапуре, Коицзуми призвал руководителей стран ЮВА создать сообщество наций, которое продвигало бы вперед дело либерализации торговли и поддерживало стабильность в регионе. По его словам, целое единой Восточной Азии – больше, чем сумма ее частей. Поэтому задачей стран региона должно стать формирование сообщества, работающего вместе и двигающегося вместе вперед. Это выступление было тут же оценено наблюдателями как внесение серьезных корректив в отношения Токио со странами Юго-Восточной Азии. Эти коррективы намечаются впервые со времени провозглашения так называемой «доктрины Фукуда» в 1977 г. Тогда премьер-министр Такео Фукуда, считающийся одним из главных политических наставников Коицзуми, заявил, что отношения Японии со странами-членами АСЕАН должны базироваться на равном партнерстве и «сердечном понимании». Эта позиция оставалась ключевой в течение последних десятилетий. А тем временем Китай начал реформы в экономике, наращивая свое региональное присутствие и свои вооруженные силы. Теперь Японии надлежит отвечать на изменения, происходящие в континентальном Китае.
В своей сингапурской речи Коицзуми заявил, что прошлое стран региона может быть различно, но будущее едино в поддержке друг друга. Ключевыми членами нового сообщества должны стать АСЕАН, Япония, Китай, Республика Корея, Австралия и Новая Зеландия. В целом идеи Коицзуми отражают позиции других азиатских политиков, заявляющих о необходимости создания более жесткой институциональной структуры в Восточной Азии.
Построение нового сообщества возможно на базе существующих многосторонних групп. На практике пожелания Коицзуми отражают стремление добиться с АСЕАН такого же типа соглашения о свободной торговле, как то, которое недавно подписали страны АСЕАН и КНР (точнее, было достигнуто соглашение о формировании общей зоны свободной торговли «АСЕАН+КНР»).
Таким образом, в Восточной Азии разворачивается схватка между прежним неоспоримым лидером Японией и прежней региональной парией Китаем. Новые индустриальные «азиатские драконы» откровенно стремятся переориентироваться на Китай и получить тем самым доступ к его безграничному рынку. Несомненно, что в этом их стремлении не последнюю роль сыграл «азиатский кризис». Если китайский экономический рост не будет сорван, то КНР сможет предложить реальную альтернативу западным рынкам, на которые прежде ориентировались азиатские НИС. Ослабевшая Япония сегодня мало что сможет сделать, чтобы побороть эту альтернативу. Скорее всего, ей остается выступать в роли просителя, чтобы ее приняли в экономический клуб, созданный без участия Страны восходящего солнца.